– Пацаны шуршат – в государевом санатории бедуешь в пижаме... Не потеряйся, пинчер!

Компания взорвалась смехом. Объяснений не требовалось. Все откуда-то знали, что Токарев – характерный оперуполномоченный местного уголовного розыска – обещал подловить Варшаву. К этому двору опер имел отношение через шестой подъезд, где на втором этаже обитала официантка Зина, волновавшая шпану длинными ногами и смачной, но подтянутой задницей.

Пользуясь настроением, Обоснуй придвинулся к вору ближе и попытался обозначить волновавшую его проблему:

– Тебе видней, Варшава, а только зря мы вчерася центровых отхлестали. Хлопотно может статься...

– Боишься или опасаешься? – вор спрятал улыбку, оставил только незаметную язвительную усмешку на дне прищурившихся глаз.

– Я к тому, что надо было бы... – Обоснуй, не замечая подвоха, начал было развивать мысль, а вор помог ему дорулиться, якобы добродушно покивав:

– Один мой знакомый квартальный посадил как-то жану на пятнадцать суток за мордобой посуды в местах приема пищи. И изрек: "Жакон есть жакон!" Мудрый человек! Опорный пункт власти блатные, крестясь, обходили...

– Вот и я про то же... – Обрадовался Обоснуй и прям-таки полез в яму, в два удара выкопанную ему вором. – Заранее если бы поддержку нашли у...

Свалиться в яму окончательно Варшава ему не Дал, звонко перебив:

– Библия не нами писана! Коммунары, которые на маленькую букву "бе" – видал, как за свою идею в харю целются?! Дорога на Воркуту впритык костями троцкистов-утопистов застлана! И потому власть их – как кол в мерзлом грунте – не расшатаешь! А тут каждный фраер на вора кожу морщить будет! Сначала с цветными все "по делу" договариваются, а потом? Нишкни от греха!

– Да что ты, что ты? Я и права не имею... – мигом отшатнулся от него к тут же отвернувшимся пацанам Обоснуй.

– С чего начинается биография вора? – утратив интерес к Обосную, Варшава обвел глазами всех, но остановился на Гоге.